Читали ли вы рассказы Николая Фёдорова? Если нет — многое потеряли. Рекомендую прочесть «При свече».
Школьные годы! Разве мы вспоминаем скучные параграфы в учебниках и сложные контрольные работы? В памяти всплывает совсем другое. Помню, как меня долго дразнил одноклассник Мишка Ржавский. Однажды моё терпение лопнуло, и в раздевалке я треснула его своим сапогом прямо по очкам. Как это произошло, помню, но что было потом — смутно. Да, ругали, вызывали, наверное, родителей.
Или вот иное: как книгочей, я вечно таскала в ранце какую-нибудь новую книжку. Иногда просила почитать что-то интересное у подруг. Сижу на биологии. Держу на коленках толстую книжку со сказками, которую одолжила почитать и клятвенно обещала скоро вернуть. И в самый неожиданный момент учительница, застав меня врасплох, вытаскивает книжку из-под парты, забирает, сказав, что отдаст её только родителям. Двойку мне в дневнике не страшно показать. Но идти в школу родителям… Смалодушничав, я оказалась в тупике: книжку вернуть подруге надо, а сказать родителям, что их вызвали в школу, не могу. Так и осталась эта книжка у педагога. И она так и не вернула мне «Сказки народов мира». А я поссорилась с подругой, солгав, что книжку потеряла.
Что-то подобное происходит и в рассказе Николая Фёдорова «При свече». Там тоже мелочь превращается в катастрофу вселенского масштаба, а обычный вечер — в настоящий триллер. Представьте себе, «эпицентром» хаоса становится... обычный хомяк.
Классическая школьная авантюра: пятиклассник Мишка, которому тётя подарила хомяка (названного, вопреки логике, грозным именем Полкан), решает взять питомца с собой в школу. Казалось бы, что может пойти не так? Но Полкан, обладая духом настоящего авантюриста, сбегает и прячется в самом опасном месте — в портфеле строгой учительницы английского языка Ирины Васильевны.
Иллюстрация Т. Горб
И вот учительница достаёт из сумки не платок, а пушистого грызуна! Тут же звучит грозный вердикт: «Сегодня вечером я приду к вам домой».
Вечер ожидания тянется бесконечно. Два друга сидят в квартире, ожидая визита учительницы. Мишка мечтает о землетрясении или хотя бы об отключении электричества — лишь бы отсрочить неизбежное. Именно в тот момент, когда нервы на пределе, в квартире вдруг становится темно. Начинается самое интересное.
Почему этот рассказ стоит прочитать? Наверное, кто-нибудь хоть раз в жизни чувствовал себя «деградирующим» Лапиным, который пытается оправдаться перед строгим учителем. Или его верным другом, который не знает, смеяться или плакать от абсурдности ситуации. Читая, вы буквально слышите, как Мишка «бубнит» свои оправдания, а Ирина Васильевна чеканит ледяные фразы.
Худ. Н.К. Пимоненко. Со свечой, 1891 г.
Но когда в доме гаснет свет, меняется и тон разговора. В темноте, при мерцающем пламени, люди становятся честнее, а страхи — менее значимыми. Мы вдруг понимаем, что за строгими учителями и «хулиганистыми» учениками скрываются обычные люди, способные на искренность.
«При свече» — это короткая история о взрослении, о том, как важно уметь признавать свои ошибки, о том, что даже самый неприятный вечер может закончиться неожиданным открытием. Если вы хотите вспомнить свои школьные приключения, посмеяться над нелепостью ситуаций и немного поразмышлять о жизни — этот рассказ для вас.
А что бы вы сделали, если бы к вам домой внезапно собралась прийти учительница, которой вы только что «насолили»? Ответы ищите в рассказе Николая Фёдорова.
Н. Фёдоров
При свече
— И чего тебе взбрело в голову притащить Полкана в школу?! Как маленький, честное слово!
— Да ладно ты, не гуди,— отмахнулся Мишка.— Кто же мог получать, что он к Ирине в портфель заберётся.
Полкан — маленький рыжий хомячок, которого Мишина тётка подарила ему на день рождения. Тётка почему-то никак не может понять, что Мишка давно вырос и что дарить ему сахарных петушков на палочке и плюшевых медвежат несколько поздновато. Нет, если б Мишка ходил в детский садик, то подарок был бы просто замечательный. Но в пятом классе человек, конечно же, мечтает иметь собаку, большую и лохматую. Поэтому Мишка и назвал маленького, симпатичного зверька древним собачьим именем.
И вот сегодня, когда Мишка зачем-то притащил хомяка в школу, тот взял и сбежал от него на уроке английского. Пока Мишка ползал под партой, пытаясь найти его, я вдруг с ужасом увидел, что Полкан ловко вскарабкался по ножке учительского стула и юркнул в портфель Ирины Васильевны.
— Мишка, — зашипел я, — он к Ирине в портфель залез!
Мишка обалдело посмотрел на меня:
— Что же делать?
Я только пожал плечами. И действительно, не говорить же в самом деле: «Ирина Васильевна, у вас в портфеле хомяк!»
Развязка наступила быстро. «Англичанка» закончила объяснять новый материал, чихнула и полезла в портфель за платочком. Мы с Мишкой замерли. Но учительница проявила завидное хладнокровие. Лишь на секунду она задержала руку в портфеле, чуть изменилась в лице, потом спокойно достала оттуда Полкана и произнесла ледяным голосом:
— Кто принёс в класс хомяка?
Ребята было засмеялись, но сразу притихли и замолчали. Мишке ничего не оставалось, как встать.
— Прекрасно,— сказала Ирина Васильевна и нехорошо улыбнулась.— У меня такое впечатление. Лапин, что ты деградируешь. Прямо на глазах.
— Почему деградирую, я не деградирую,— забубнил Мишка.
— Нет, деградируешь,— повторила Ирина Васильевна. — Чем иначе объяснить твоё поведение? Вместо того, чтобы думать, как исправить свои двойки, ты приносишь в класс животных. Ну вот что. Хватит! Завтра же приведи своих родителей. Или нет, я сама, слышишь, сама сегодня вечером к вам приду. А сейчас можешь забрать своего грызуна. — И она протянула напуганного хомяка ещё более напуганному Мишке.
И вот теперь мы сидели в Мишкиной квартире и гадали, кто придёт раньше — учительница или родители.
— А когда твои должны быть? — спросил я.
— Мама-то поздно придёт,— ответил Мишка. У неё сегодня курсы. А вот папа — не знаю. Наверное, вовремя. Эх, началось бы сейчас землетрясение! Или хоть свет бы в квартире, что ли, погас. Придёт Ирина — света нет, родителей нет, она и уйдёт.
— А что толку, — сказал я. — Уйдёт, а завтра снова придёт.
— Ну, завтра... Кто там знает, что завтра.
— Глупо, — сказал я.
— Нет, не глупо, — упрямо повторил Мишка.— Света не будет, родителей нет...
— Заладил, как пономарь. Вон мне папа одну интересную штуку рассказывал. Раньше, давно, при царе еще, преступников не только на каторгу отправляли, но и ко всяким телесным наказаниям приговаривали. Так вот писатель Достоевский вспоминает такие случаи: каторжники перед самой экзекуцией ещё какое-нибудь преступление делали. Пусть, значит, снова следствие, суд, только чтобы оттянуть эту самую экзекуцию. Или убегали.
— Зачем это ты мне всё говоришь?— с подозрением спросил Мишка.
— А затем, — сказал я, — что ты мне этих самых каторжников напоминаешь.
— Да отстань ты со своими каторжниками! — разозлился Мишка. — Подумал бы лучше, как выкрутиться.
— А чего тут думать? — сказал я. — Хочешь, чтобы свет в квартире погас? Пожалуйста. Вывинти пробки — и все дела.
— Гений! — сказал Мишка и просиял. — Фарадей! Так мы и сделаем. Света нет, родителей нет, она и уйдёт: чего ей без света сидеть.
Через десять секунд света в квартире не было.
— Темно-то, — сказал Мишка.
— Темно, — согласился я.
— Это хорошо, — сказал Мишка.
— Это хорошо, — сказал я.
— В такой темнотище долго не усидишь.
И тут раздался звонок в дверь. В темной квартире он почему-то прозвучал особенно громко и тревожно. Мишка, робея, пошёл открывать, а я остался в комнате.
— Дома родители? — услышал я металлический голос Ирины Васильевны.
— Н-нету, — заикаясь ответил Мишка. — С работы ещё не пришли. Вот.
— Ничего, я подожду. Я никуда не тороплюсь... Включи же наконец свет!
— Нету свету, — сказал Мишка. — Прямо сейчас взял вдруг и погас. Пробки, наверное. Или это... напряжение куда-нибудь упало. Бывает, знаете, оно...
— Неважно,— прервала Мишкино бормотание Ирина Васильевна. — Разговаривать можно и в темноте. Я не в шахматы пришла играть.
В дверях комнаты появились смутные силуэты учительницы и Мишки. Ирина Васильевна села на диван, а Мишка остался стоять. Наступило молчание. И тут я понял, в каком дурацком положении оказался я. Я сидел в совершенно тёмном углу комнаты, и учительница не подозревала о моем присутствии. Мне стало совсем неловко, и я, чтобы как-то дать о себе знать, легонечко кашлянул.
— Ой, что это! — вскрикнула Ирина Васильевна.
— Это я, Ирина Васильевна, — сказал я. — Я тут в углу, на стуле.
— Господи, Титов! Как ты меня напугал. Миша, да найди же хоть свечку какую-нибудь! Нельзя же так!
— Сейчас посмотрю. Была, вроде, где-то. — И Мишка поплёлся в другую комнату. Наверное, до него стало доходить, что его глупая затея с пробками провалилась.
Через минуту он вернулся с зажжённой свечой.
— Теперь подставку какую-нибудь возьми или блюдце, — сказала Ирина Васильевна. — Воск же капает!
— Мишка, — сказал я, — у вас подсвечник был. Помнишь, ты им ещё орехи колол?
Мишка залез на стул, достал со шкафа старый бронзовый подсвечник и вставил в него свечу.
По комнате забегали красноватые причудливые тени. Ирина Васильевна сидела молча, неотрывно глядя на маленький живой язычок пламени, и лицо её вдруг показалось мне каким-то другим, незнакомым, красивым. И уж совсем неожиданно она сказала:
— Новый год скоро. Сейчас на улице люди ёлки несли.
— Это верно, — сказал Мишка, приободрённый таким началом. — У нас тут базар недалеко.
— А вот в Италии, — сказал я, тоже осмелев,— есть такой очень интересный обычай. Там под Новый год люди выбрасывают на улицу всякие старые ненужные вещи. Прямо из окон.
— Это зачем ещё? — спросил Мишка.
— Ну, как бы хотят начать новую жизнь. И всё старое, плохое — за борт.
— Хороший обычай,— сказал Мишка. — Если бы у нас такой был, я бы в первую очередь свой дневник выбросил.
Мы засмеялись, а Ирина Васильевна сказала:
— Когда я была в вашем возрасте, мы жили на Васильевском острове. В большущей коммунальной квартире. И почти в каждой семье были дети. Ну и, конечно, под Новый год все покупали ёлки и сначала оставляли их в прихожей, у входной двери. Там иногда по девять-десять ёлок стояло. И как же здорово пахло этими ёлками!
Я, бывало, из школы приду, встану в прихожей, стою и нюхаю. А теперь, когда муж ёлку домой приносит, я только и думаю о том, сколько после неё мусора будет. Странно, правда?
Ирина Васильевна замолчала. Мы с Мишкой тоже молчали и не очень-то понимали, что происходит.
Учительница взяла со стола подсвечник и внимательно его оглядела. Огонек свечи задрожал, и все предметы в комнате задвигались.
Иллюстрация Т. Горб
— А колоть орехи подсвечником не стоит. Посмотрите, какая вещь-то красивая. А слово какое хорошее: подсвечник. Звучит, по-моему, гораздо лучше, чем, скажем, «люминесцентная лампа».
— Ясное дело, лучше, — сказал Мишка, и даже в полумраке я увидел, как сияет его физиономия. — И понятное к тому же: ставь, значит, его под свечу — и все дела. А то я читаю в одной книжке: граф схватил канделябр и ударил незнакомца по голове. Что, думаю, за канделябр такой. Кочерга, что ли? Оказывается, обыкновенный подсвечник.
Ирина Васильевна засмеялась, да так весело и заразительно, что мы с Мишкой тоже стали смеяться. И в этот момент хлопнула дверь, огонёк свечи вздрогнул и чуть было не погас.
— Мишка! — послышался голос Николая Ивановича. — Почему такая темнотища? Света, что ли, нет?
— Пап, ты? У нас гости: Ирина Васильевна пришла, — невпопад ответил Мишка и почему-то опять добавил: — В гости.
— Очень приятно, — сказал Николай Иванович.— Сейчас, одну минуту. Я только со светом разберусь.
Было слышно, как чиркнула спичка и через секунду послышался растерянный голос Мишиного папы:
— Но, товарищи... Тут же нет пробок. Кто их выкрутил?
Наступила нехорошая пауза. А потом Николай Иванович грозно произнёс:
— Михаил!
Мишка молчал. И я был уверен, что сейчас он, как те каторжники из романа Достоевского, дунул бы куда-нибудь подальше. А уж землетрясение или там цунами подошли бы как нельзя кстати.
Одним словом, назревал скандал.
И в этот щекотливый момент Ирина Васильевна вдруг вышла в коридор и спокойно так сказала:
— Николай Иванович, не ищите пробки, не надо. У нас свечка горит. Так хорошо, уютно. Давайте при свече посидим.
Литература
- Фёдоров Н. При свече / Костёр. — 1980. — № 9.
- Фёдоров Н. Богиня победы. — Л.: Детская литература , 1981.
- Фёдоров Н. Сказано — сделано. — М.: Аквилегия-М, 2016.
- Фёдоров Н. Напиши мне ответ. — Л.: Детская литература, 1978.